Интервью Мадонны для специального выпуска журнала Vanity Fair
.gif)
Мадонна впервые посетила Малави в апреле 2006 года. Она была там трижды, включая поездку в прошлом октябре, когда усыновила сына Дэвида, который страдал от малярии и пневмонии.
Поп королева организовала фонд «Raising Malawi», с помощью которого помогает людям, живущим в Малави, а особенно беззащитным детям. В настоящее время она также снимает документальный фильм о детях сиротах.
Ниже приведены отрывки из разговора Мадонны с Доктором Джимом Янг Кимом (Dr. Jim Yong Kim), который основал фонд «Partners in Health», направленный на обеспечение медицинского обслуживания и социального сервиса для бедных людей.
В настоящее время Доктор Ким работает, чтобы обеспечить качественную медицину людям, у которых нет возможностей: его кампании помогли увеличить лечение СПИДа в Африке.
Мадонна: Многие люди спрашивают меня, почему я выбрала Малави. Я всегда говорю, что это Малави выбрала меня. Виктория Килан, бизнесвумен, которая родилась в Малави, связалась со мной через одного приятеля и сказала: «Слушай, если ты занимаешься помощью детям, то в Малави есть более миллиона сирот. Это критическое положение дел, и они нуждаются в твоей помощи». Она обратилась ко мне, потому что знала, что я организовываю финансовые фонды помощи для организации под названием « Spirituality for Kids», которая помогает детям, живущим в нищенских условиях по всему миру, неважно Палестина это или Новый Орлеан. Я признаюсь, что не знала, где находится Малави, когда я впервые услышала об этой ситуации. Я, конечно, слышала о пандемии СПИДа в Африке и в более известных странах, как Эфиопия и Руанда. Но о Малави тогда я услышала впервые. Затем я узнала больше об этой стране и решила, что должна оказать свою помощь. Да и вообще мне кажется, что это неплохая идея.
Доктор Ким: Когда ты совершила первую поездку в Малави?
Мадонна: Год тому назад. В апреле. Я была там всего три раза, но заметила столько изменений за год. Я очень взволнована, так как вы знаете, что уходит много времени и приходится прилагать много усилий на воплощение своей цели. Было приятно вернуться и увидеть, те изменения, которые происходят, но как только ты начинаешь глубже погружаться в эти улучшения, то понимаешь, как много еще нужно сделать. Этот процесс кажется бесконечным, однако когда ты видишь плоды твоей рабочей силы, то чувствуешь, что все возможно.
Доктор Ким: Мы уже поняли, что ты получаешь много наслаждения от маленьких побед. Это то, что является твоей движущей силой.
Мадонна: Да, и нужно перестать зацикливаться на многих вещах. Я была очень расстроена, когда вошла в трущобы и посетила семьи и одиноких людей больных СПИДом, которым необходимо обеспечить домашнее лечение. Я говорила с людьми с помощью переводчиков и узнала, что все они были подвержены неправильному лечению. Это взбесило меня, я была готова кричать от злости. Эти вещи расстроили меня, но вскоре я поняла, что процесс не стоит на месте: как ни крути, центры социальной защиты сирот все же построятся!
Некоторым детям можно помочь, строя центры социальной защиты сирот. Эти центры малыши смогут посещать в течении дня: там будет еда и они смогут позаботиться о своем здоровье и получить образование. В Малави много бездомных детей, которые спят на улицах, или детей, которым необходима психологическая и социальная поддержка. Если они – будущее страны, то мы должны что-то делать с этим!
Я знаю, что вы имеете дело со всем – от алкоголизма до сирот. Просто есть так много проблем, с которыми необходимо бороться для поднятия уровня чьего-то существования.
Доктор Ким: Вы упомянули алкоголизм, мы имеем с этим дело в России – самая главная проблема там это алкоголизм и туберкулез. Мы делаем много исследований, касающихся этих недугов.
Мадонна: Я думаю, что есть много различий между Африкой и Москвой. Вы видели их приюты?
Доктор Ким: О, Боже. Они ужасны.
Мадонна: Это очень угнетает.
Доктор Ким: Когда я был в Мировой Организации Здравоохранения, то генеральный директор говорил о том, что Москва поразила его своими приютами для больных СПИДом. Это было самое эмоционально неприятное место из всех, где он когда-либо был. Он начал кампанию сбора средств – он продал все подарки, которые ему дарили различные президенты. Он вложил все деньги в приюты России.
Мадонна: Хорошо. Господь благословит его. Я не могу выдержать этого. Очень тяжело видеть, как люди страдают, но еще более сложно видеть, что страдают дети. Видеть, как дети лежат на земле в луже своей мочи, и как над их головами гудит стая мух. Это непостижимо. Именно из такого приюта я забрала Дэвида. Я очень рада, что сейчас это изменилось и улучшилось. Также я была в другом детском доме, где дети ВИЧ инфицированы и весят около трех фунтов, а им всего по одному году от роду. Ты берешь на руки таких детей и думаешь – как я могу спасти их всех, как я могу улучшить их жизнь и каково их будущее. Это незабываемый опыт. У меня такое чувство, будто всем нужно брать творческий отпуск и ехать в Россию или Африку для работы в приютах и засвидетельствовать истинное страдание. А после этого становиться просто смешно, когда начинаешь жаловаться на что-либо. Всем необходимо такое осознание реальности.
Доктор Ким: Я думаю, еще одно страшное явление, когда родители не могут покормить своих детей.
Мадонна: Да, когда они не могут прокормить своего ребенка, им остается только сидеть и смотреть, как он умирает от голода. После этого кажется невероятным все то, что мы имеем. Сироты – мой главный фокус, дети – мой главный фокус и у меня есть вопрос к вам. Если рассматривать перспективу здравоохранения, то, что вы можете сделать, чтобы помочь сиротам.
Доктор Ким: В течении долгого времени люди строили приюты во время эпидемии СПИДа. Нужно сосредотачиваться на предотвращении поколения сирот. Когда люди говорят: В чем сироты больше всего нуждаются? Я отвечаю – они нуждаются в своих родителях больше, чем в чем-либо другом. Так много детей становятся сиротами из-за СПИДа. Поэтому мы сосредотачиваем все внимание на лечении вируса.
Не так давно, вероятно в 2000 или 2001 году, многие люди с уверенностью говорили, что «лечение СПИДа в Африке невозможно, они рано или поздно умрут». Эти милые, действующие из лучших побуждений, люди говорили, что «вам не удастся добиться позитивных результатов. Забудьте об этом и дайте им умереть».
Мы настаиваем, что люди получат лечение. Но дело в другом - они нуждаются в полном наборе услуг - не только основе контроля за здоровьем, но и помощь, связанную с ранним развитием ребенка. Эти вещи действительно важны.
Плохая новость это то, что там много сирот и у нас много работы.
Но действительно хорошая новость в том, что в мире есть много денег, чтобы поработать над этим. Потребуется лишь малая часть тех денег, которые мы тратим на барахло – и мы сможем инвестировать это! Есть более, чем достаточно денег, чтобы заняться улучшением этих вещей.
Мадонна: Если мы перестали бы тратить деньги на убийство людей и начали тратить деньги на спасение людей?
Доктор Ким: Почему бы и нет?
Мадонна: (Смеется) Это кажется настолько простым…
Доктор Ким: Я видел, что ты делаешь с « Raising Malawi». Чего бы ты хотела добиться за следующие пять лет? Что бы ты хотела видеть там, в результате работы фонда « Raising Malawi»?
Мадонна: Прежде всего, я хотела бы знать, что мы контролируем эпидемию СПИДа. Некоторые люди говорят, что мы стабилизировали это, что число зараженных не увеличивается. Я говорила с женщиной, которая является директором министерства, которое отвечает за развитие женщин и детей. Она сообщила мне, что, согласно исследованиям, невозможно знать точное количество зараженных, потому что люди считают, что это клеймо – быть ВИЧ инфицированным. Даже если человек знает, что он заражен, то никогда не скажет тебе об этом. Тем более что очень сложно протестировать всех. Если ты приходишь в деревню или приют и спрашиваешь: Сколько людей в этой деревне заражено? Тебе ответят: О, более 75 процентов. Затем ты спрашиваешь: Сколько людей было проверено? Тебе ответят: Ни одного!
Таким образом, очень сложно измерить масштабы и есть много элементов, которые работают против нас!
Недостаточно просто развивать антиретровиальную медицину, недостаточно разносторонне развивать их зерновую культуру, недостаточно ввести образовательный компонент – касается это санитарного обучения или образования в общем. Некоторые люди все еще думают, что их болезни – проклятия и заклинания, которые люди наложили на них. Даже если ты предоставляешь им лекарство, и они начинают выздоравливать, то все равно считают, что это было проклятие, а не медицина.
Доктор Ким: Пол (фермер, медицинский антрополог, который работает для поднятия стандарта здравоохранения для беспомощных людей во всем мире) рассказал мне замечательную историю о женщине, которую он лечил от туберкулеза. Она приходила к нему каждый день, принимала лекарства и поправлялась. Будучи антропологом, он был вынужден спросить у нее что, по ее мнению, вызвало туберкулез? И она долго объясняла ему, что все это колдовство. И тогда он сказал ей: Если вы верите в колдовство, которое вызвало вашу болезнь, то для чего же вы употребляли все эти медикаменты? На что она ответила: Мой дорогой, неужели вы не понимаете всей сложности?
Люди думают, что если лекарства помогли, то вам нужно поблагодарить Вуду колдовства.
Мадонна: Для меня одной из самых важных вещей, кроме предоставления физических потребностей, то ли это образование, здравоохранение, одежда, пища или крыша над их головами, является цель – изменить их мышление и обучить чему-то. И более того, добиться их полного самоподдержания.
Я хочу увидеть, как изменяются эти аспекты, и наступает процветание и рост. Я хочу, чтобы девочки были образованными. Я думаю, женщины – будущее Африки. Я не хочу казаться женофобом, но я брала интервью у многих женщин и узнала, в течении съемок моего документального фильма, который еще далек от завершения, что те люди, которые прикладывают усилия и стараются как-либо поспособствовать изменениям, все женщины. Они – будущее. Поэтому я хочу, чтобы девочки получали образование.
После того, как англичане приехали в Малави, после трех десятилетий диктатуры и коррумпированного правительства, каждый в Малави думает лишь об одном: «как моя точка зрения может быть услышана? Я никто, у меня нет своей собственной точки зрения». Я хочу избавиться от этого комплекса неполноценности. Я хочу помочь им поверить в себя. Это именно то, чего я хочу добиться за ближайшие пять лет. Я хочу видеть рост во всех областях.
Доктор Ким: Как ты думаешь, что можно сделать, чтобы привлечь американцев, которые займутся всеми этими проблемами?
Мадонна: Это одна из причин, почему я решила снять документальный фильм. Я хочу, чтобы люди были тронуты, чувствовали себя нужными в этой области. Это – то, чего я хочу.
В большинстве своем, американцы живут в пузыре. И я говорю это, сидя в своем Лондонском доме (смеется). Но, честно говоря, я истинная американка, я провела большую часть своей жизни в Америке. Американцам всегда давали привилегию – очень легко забыть о проблемах всего мира и сконцентрироваться на своих собственных. Даже бедные люди в Америке живут лучше, чем кто-либо во всем мире. Я помню себя, когда я была бедной и жила на улицах Нью-Йорка. Но мне хватало доллара, чтобы пойти в « Kentucky Fried Chicken» (ресторан быстрого обслуживания). Я думаю, вы понимаете, о чем я говорю.
Быть бедным в Африке, это то, чего люди в Америке никогда не поймут. Я знаю, что мы должны пробудить сострадание. Мы должны предложить решение и пригласить для участия и любой помощи – работа добровольца или помощь деньгами (в данном случае люди сами могут решить, на что именно они их жертвуют). Нужно найти способ вдохновить людей для участия.
И это случилось со мной. Я знаю, что происходит в Африке и я внесла много средств в различные фонды за эти годы. Но пока ты сам не увидишь все своими глазами и не отправишься в эту страну, то не будешь приближен к проблеме, считая, что где-то происходит такой кошмар. На расстоянии это не настолько значительно, а значит – не затрагивает тебя. И именно поэтому люди не тронуты этими проблемами.
Доктор Ким: Как ты планируешь объединить свое искусство с этими проблемами?
Мадонна: Я снимаю фильм о сиротах в Малави. На самом деле, фильм не только о Малави – он обо всей Африке, так как Малави разделяет множество одинаковых проблем с другими странами. Создание этого фильма – выражение моего творчества, и я уверена, что это принесет свои плоды. Я хочу призвать к человечным чувствам людей, я знаю, что стою на платформе по одной причине. Теперь я не хочу делать людей только счастливыми или веселыми, моя нынешняя цель не только заставить людей петь и танцевать. Мне хочется заставить людей услышать и поставить важные проблемы на первый план. С успехом у меня появилось положение. Я заработала в мире, в котором люди слушали меня, поэтому сейчас мне необходимо рассказать всем о самом главном….
11 июня 2007
Мадонна: "Мне не хватает невинности"
"Живи, чтобы рассказывать о своих секретах..." - таково ее кредо. Наконец-то она живет для этого. Исповедовал католичку Боб Гуччионе мл.
БГ: ВЫ СКАЗАЛИ ОДНАЖДЫ: сильная, интеллигентная женщина внушает страх мужчинам больше, чем гангстер с автоматом. Почему бы это?
МАДОННА: Потому что гангстер с винтовкой - это то, что мужчина в состоянии понять. Насилие присуще примату, который спрятан в мужчине; оно ему знакомо и поэтому не представляет действительной угрозы. Женская сущность, напротив, всегда чужда мужчине. Находясь в обществе сильной женщины, мужчина думает только о том, что она могла бы властвовать над ним, могла бы заставить его поджать хвост или что-нибудь в этом роде. Здесь есть только два исключения: во-первых, мне кажется, что женщинам более присущи гомосексуальные наклонности; в этом случае, поскольку с мужчинами нет половых контактов, становится возможным взаимопонимание на интеллектуальном и эмоциональном уровнях. Второе исключение: черные - я имею ввиду, что черные мужчины боятся сильных женщин еще больше, чем белые.
БГ: Было бы отношение к вам таким же жестким, если бы вы были черной женщиной?
МАДОННА: Нет. Это действительно щекотливая тема. Никто не обращался со мной так неуважительно, как черные мужчины, с которыми я расставалась. Я никогда об этом не говорила, но это правда. И мне кажется, что это имеет свое культурное обоснование. Черных мужчин так долго угнетали, что черные женщины привыкли не давать воли своим отрицательным эмоциям, потому что они знают, сколько тем приходится выносить. Многие черные мужчины выросли без отцов, без сильного мужского воспитания, без романтических чувств и без понятия о том, что мужчина может относиться к женщине с уважением. Гей-община поддерживает меня. Чернокожие общины этого не делают. Я понимаю черных, потому что с ними - так же как и с женщинами - обращаются как с дерьмом. Но в конце концов я поняла одно: сильная женщина пугает любого мужчину, какого бы он ни был происхождения, потому что во всех слоях общества доминируют мужчины.
БГ: Это мешает вам в отношениях с мужчинами?
МАДОННА: Нет. Разве только в каком-то экзистенциальном смысле: это своего рода одиночество, которое ощущается, когда ты принадлежишь к элите. К счастью, меня окружают друзья, которые меня понимают и поддерживают. Слава богу! Иначе я бы сошла с ума - и стала бы одинокой. Но, конечно, я должна прислушиваться к общественному мнению. Если я появляюсь в обществе мужчины, то на него неизбежно смотрят как на мою игрушку, потому что никто не может вообразить, чтобы мужчина был на равных со мной: какая ерунда! Б: Не хочется ли вам иногда поменяться, например, с Мэрайей Кэйри и весело распевать простые незатейливые песенки? МАДОННА (смеется): Скорее я наложу на себя руки. Мне кажется, большинство американцев представляют себе меня, бегающей по дому в галифе и с плеткой в руках и сгоняющей мужчин к завтраку. Меня дьявольски боятся даже преуспевающие интеллигентные мужчины. Они думают: "О нет. Я всегда буду лишь ее тенью". С такими мне тоже делать нечего.
БГ: Кто же остается? Типы вроде компьютерного короля Билла Гейтса? МАДОННА (смеется): Нет. Но это особенные мужчины, которые в ладу сами с собой, знают, кто они и чего хотят от жизни. Таких немного...
БГ: ...и было бы прекрасно, если бы их было немножечко больше. Может ли музыка или вообще искусство преодолеть пропасть, разделяющую мужчину и женщину?
МАДОННА: Да, я верю в это. Я должна в это верить. Но искусство может оказывать святое воздействие только в том случае, если оно вообще имеет право на существование. А если оно будет изгнано с этой планеты, то что останется нам для того, чтобы воздействовать на людей, на их чувства?
БГ: А в чем, по-вашему, заключается опасность для искусства?
МАДОННА: Когда американский кандидат в президенты хвастается, что он учредит сообщества людей искусства в нашей стране - то это полнейший вздор. Искусство больше не является неотъемлемой частью нашей культуры. Мы должны отдавать себе отчет в том, что, например, хитами становятся такие ничтожные голливудские фильмы как Showgirls, что американцы покупают пластинки Мэрайи Кэйри и в то же время оправдывают O Джей Симпсона. Я думаю, что он виновен, но он паразитирует на нечистой совести нашей страны. Здесь так долго обращались с чернокожими людьми несправедливо.
БГ: Если искусство может волновать, то какого рода музыка волнует вас больше всего?
МАДОННА: Я большая поклонница латиноамериканской музыки. Я живу в ней, и она далеко уносит меня. А на пластинку Аланис Морисетт я готова молиться. Я знаю, будут думать, что я вынуждена так говорить, потому что Аланис появляется в моей рекламе. Но, слава богу, очень многим нравится ее музыка. С другой стороны, от чего я всегда засыпаю, так это от песни типа "Все прошло". Мне скучно их слушать. Я не придерживаюсь этого направления.
БГ: Вы намекаете на Кортни Лав?
МАДОННА: Я знала, что вы меня спросите об этом...
БГ: ...тогда у вас должен быть готов ответ.
МАДОННА: Да, конечно. Я имела с ней дело: Кортни исключительно одарена. Когда мы основали Maverick, мою фирму грамзаписи, мы хотели заключить с ней договор. Но мне кажется, что наркотики если не лишили ее разума, то сделают это в ближайшем будущем. Я очарована ею и мне ее жаль. Если она прочитает это, то будет страшно зла на меня, но она не понимает, что творит. Кортни принадлежит к тем людям, которые столь ядовиты, потому что глубоко внутри они несчастны и одиноки.
БГ: Вы обе не очень любите друг друга. Как эта внутренняя вражда проявляется среди звезд поп-музыки?
МАДОННА: Примерно год назад была одна встреча, которую я не забуду: у меня брал интервью Курт Лодер, журналист MTV. Мы сидим на скамейке на улице, и вдруг мимо меня со свистом пролетает пудреница. И потом я услышала этот хриплый голос. Мы оглянулись и увидели Кортни, которая и бросила в нас эту вещь. Курт попросил ее подойти к нам. Он пригласил ее, потому что знал, что мы уже год как в ссоре. И мне кажется, что ему хотелось посмотреть, как сцепятся две кошки. Кортни схватила меня за руку и сказала: "Девяносто четвертый погиб, но девяносто пять - это лучше, не правда ли?" В этот момент я посмотрела ей в глаза и увидела в них надломленность и печаль. Я знаю, она пыталась найти меня, хотя и пользовалась любым случаем, чтобы очернить меня перед прессой. Несколько лет назад она еще восхищалась мной, но теперь я стала для нее чем-то вроде близкого человека, и она хочет всячески навредить мне. Мне кажется, Кортни и Курт Кобейн были просто созданы друг для друга, как два сгустка отрицательной энергии.
БГ: Очень многие женщины высоко ценят вашу силу и ваш успех. Являетесь ли вы идеалом?
МАДОННА: Безусловно. Для тех, кто имеет свое мнение и не боится быть индивидуальностью. Но таких очень мало. Я думаю, я их вдохновляю.
БГ: Тогда вы превосходите дух своего времени. Как по-вашему, почему сегодня окружающая действительность так мало вдохновляет нас?
МАДОННА: Из-за нашей боязни любых перемен. В техническом отношении мы всегда впереди всех, но внутри мы самые робкие. Потому что кругом одна воинствующая глупость. Качество школьного обучения опустилось на самый низкий уровень. Школы больше не являются учебным заведением, они превратились в ясли, где учителя работают няньками и где в них стреляют. Результат: наша молодежь тупеет. Когда я разговариваю с двадцатилетними молодыми людьми, я поражаюсь тому, что они не читали классиков, не знают вещей, которые я помню с детства. Если ты ничего не знаешь и не понимаешь, то в тебе начинает расти страх. Знания, интеллигентность и уверенность в своих силах - это важнейшие вещи, которые нужны для того, чтобы не бояться любых перемен.
БГ: Препятствие, перед которыми американцы упорно пасуют - это их ущемленная сексуальность. Мадонна призывает к атаке в этом направлении больше, чем любой другой музыкант. Но Вы не являетесь мученицей. В конце концов вы извлекаете из этих настроений прибыль. Взять, к примеру, вашу книгу "Секс"...
МАДОННА: ...когда я издавала свою книгу, я наивно думала, что всем нравится то же, что и мне, что у всех то же чувство юмора и все хотят того же, что и я. За это я и поплатилась. Я делю свою карьеру на два этапа: до выхода "Секса" и после выхода "Секса". До выхода - я была деятельной женщиной и хотела делать то, что меня вдохновляло. После - появилось много таких людей, которые, встречая меня, говорят: "Я не могу с ней, она мне неприятна." А есть еще другие, которым книга тоже не нравится, но они говорят: "Ну, это она пережила, а теперь делает все, что хочет." Неизвестный человек может безнаказанно выпускать журнал с эротическими картинками, но только не та, которой восхищаются молодые девушки.
БГ: Какое влияние ваше католичество оказало на вашу сексуальность?
МАДОННА: Если ты растешь с сознанием того, что секс - это нечто запретное, то, конечно, тебе хочется узнать об этом побольше. Запрещать секс - это самый верный способ заинтересовать им ребенка. Если ты скажешь: "Сюда входить нельзя", - можешь быть уверен, что ребенок тут же войдет. Католическая церковь делает то же самое. Она так много внимания уделяет грехам, что ты тут же хочешь им предаться. Я не могла дождаться, когда же я наконец потеряю мою девственность только потому, что мне все время говорили, что это самый большой грех. Католицизм - вообще очень мазохистская религия. Моя мать была истовой католичкой. Во время поста она стояла на коленях на разбросанном по полу рисе и молилась. Когда к нам приходила моя тетя в джинсах с застежкой на молнии, мать сразу же поворачивала изображения святых лицом к стене.
БГ: Вы верите в бога?
МАДОННА: Абсолютно. И я восхищаюсь католической церковью. Это религия, в которой я выросла, которую я хорошо знаю, и тем не менее отвергаю почти все ее принципы. Если бы я оказалась в одной комнате с Папой, я бы набросилась на него. В католической церкви у женщин нет абсолютно никаких прав. Я знаю многих католиков, которые ходят в церковь, но не согласны с тремя четвертями ее постулатов. Но тем не менее хорошо, когда у человека есть вера. Я тоже хожу в церковь с удовольствием.
БГ: Это звучит так, как будто вы стали более сдержанной в эмоциях?
МАДОННА: Нет. Только во время моих сражений я поступаю более обдуманно. А если речь идет об определенных вещах - возьмем, например, расизм или гомофобию, - я веду себя очень терпимо. Если мне кажется, что человек этого достоин, я могу бесконечно обсуждать с ним его проблемы.
БГ: Что приводит Мадонну в ярость?
МАДОННА: Быть неправильно процитированной, неправильно понятой и несправедливо осужденной. Люди редко меня жалеют, поскольку я женщина. Мне кажется, в этом разгадка: ты имеешь право быть плохой только тогда, когда тебя есть за что жалеть.
БГ: Приходило ли вам когда-нибудь в голову, что пора уже заканчивать?
МАДОННА: Конечно (смеется). Мне кажется, что мне не хватает моей невинности, моей безоблачной убежденности: "Я все смогу, жизнь так прекрасна!" Я все еще идеалистка, но знаю теперь гораздо больше и лучше понимаю человеческую натуру. А это убивает какую-то частичку невинности.
БГ: Что делает вас безумно счастливой, что волнует вас, что вдохновляет?
МАДОННА: Меня очень трогают произведения искусства, неважно - фильм ли это, музыка или живопись. Еще - другие сильные личности, другие знаменитости, у которых есть своя точка зрения, своя позиция. Разве это не замечательно, когда ты слышишь чьи-нибудь слова и думаешь: "Right fucking on - наконец"? Потому что это случается очень редко.
БГ: на вашем раннем CD есть одна песня, которая называется "Еще один шанс". О чем там идет речь?
МАДОННА: В моих песнях я часто описываю то, что я слышала от кого-нибудь, а потом спроецировала на себя. Короче, там речь идет о том, что я от кого-то услышала.
БГ: От кого?
МАДОННА: Это совершенно не важно. Кстати сказать, я дала ему такой шанс.
БГ: И он его опять упустил?
МАДОННА: Нет.
БГ: Великолепно. Хэппи-энд.
МАДОННА: Их несколько в моей жизни.
БГ: Однажды вы сказали, что вы хотели бы существовать в ста экземплярах. Это было, когда вам было плохо, у вас появился новый друг, и вы чувствовали, что начался новый период в вашей жизни.
МАДОННА: Хм. Какая же я была глупая, что говорила что-либо подобное (смеется). Что я намеревалась сказать - если уж вы хотите это знать - так это то, что я хотела бы любить стольких людей, скольких мне хочется. И что я не хочу, чтобы те, кого я люблю, перестали бы любить меня. Это правильное толкование моих слов. С другой стороны, это трусливые слова. Надо иметь мужество сказать: "Хорошо, я ставлю на карту твою любовь, и твое дело - перестанешь ты меня любить или нет." Для меня часто бывало сложно прекратить отношения, даже если они были мучительными.
БГ: Кое-кто, кто работал с вами в восьмидесятые годы, рассказывал, что вы лихорадочно ищете признания. Скажите, это действительно было так, и до сих пор так?
МАДОННА: Конечно. Но сегодня я ищу признания только у тех людей, которых я уважаю. Это только дети могут думать, что можно завоевать весь мир. Если у тебя есть позиция, если ты веришь во что-то свое, ты неизбежно будешь кому-то причинять зло. Как говорит мой психиатр: "Лучше один год быть тигром, чем сто лет овцой."
БГ: Что вас подстегивает?
МАДОННА: Любовь, поиск истины, жажда знаний, разочарование, желание вдохновлять других и повышать уровень их самооценки.
БГ: Каков самый любимый девиз Мадонны?
МАДОННА: "Жить, чтобы рассказать". Потому что это название отражает все мои устремления и всю мою боль.
БГ: А что вы любите меньше всего?
МАДОННА: Material girl. Я хотела бы это уничтожить. Если я иду через парк и встречаю группу работающих там людей, они кричат: "Hey, material girl! Помогите!"
БГ: Я знаю, что ваша мать очень рано умерла. Повлияло ли это на вашу работу?
МАДОННА: Безусловно. Это была - а иногда я чувствую ее и сейчас - невыносимая боль. Мне кажется, что я снова и снова не могу скрыть мой страх, мое одиночество, мою тоску по матери. Если бы я росла вместе с матерью, я бы, наверное, стала бы чем-нибудь другим в жизни. Может быть, я осталась бы в Мичигане, вышла бы замуж и стала бы матерью. Но поскольку я росла без мамы, мне хотелось найти какой-то эквивалент семьи. Первым, кто позаботился обо мне, был гомик, который очень раздражал моего отца.
БГ: Хорошо, последний вопрос. Как бы вы описали сами себя?
МАДОННА: Несокрушимая - любвеобильная - ласковая как мать (смеется). Вот так.
